?

Log in

No account? Create an account

Олег Вите - психоанализ

Рад каждому гостю, заглянувшему ко мне
olegwhite

Что уважаемый гость может тут найти для себя?

Читаем дальше...Collapse )

В качестве эпиграфа ко всему, что Вы, уважаемый гость, можете здесь прочесть, приведу слова моей ровесницы, швейцарского психоаналитика Корделии Шмидт-Хеллерау (Cordelia Schmidt-Hellerau), сказанные в 2003 году: «Там, где фантазия прекращает играть в теоретические наброски, заканчивается и научный прогресс»



«Человек двусмысленный» или double bind по-русски
olegwhite
В 1972 году книга Б.Ф. Поршнева «О начале человеческой истории» была готова к публикации в издательстве «Мысль». Глава 9 книги начиналась словами:
Если еще раз непредвзято спросить себя об отличительных признаках человека, которые даны опытом истории и не могли бы быть «в другом смысле» распространены на животных, таковых в конце концов останется очень немного. Они нас удивят: они стоят словно где-то в стороне от столбовой дороги развития как гуманитарных наук, так и естествознания. Назову два таких отличия.
Во-первых, люди — единственный вид, внутри которого систематически практикуется взаимное умерщвление.<…>
Во-вторых, столь же странно, на первый взгляд, прозвучит утверждение, что люди — единственный вид способный к абсурду, а логика и синтаксис, практическое и теоретическое мышление его «дезабсурдизация».<…> Животное может быть «обмануто» экспериментатором или природной средой, но его реакция сама по себе вполне рациональна. <…> Организм животного ведет себя в любой искусственной ситуации с физиологической точки зрения совершенно правильно, либо дает картину нервного срыва<…>, сконструировать же абсурд, или дипластию его нервная система неспособна. Все развитие человеческого сознания в ходе истории есть постепенное одоление первоначальной абсурдности, ее сдвижение на немногие краевые позиции.

   В первое (сокращенное, 1974) издание книги приведенные слова не вошли и стали доступны читающей публике только в 2007 году, когда впервые увидело свет полное издание книги Поршнева.
И вот, через три десятилетия после написания приведенных выше слов и за три года до того, как эти слова смогли увидеть читатели, выходит в свет исследование ученых самарского университета, посвященное обоснованию того же отличия человека от всех остальных животных, которое Поршнев «окрестил» дипластией: Агранович С.З., Березин С.В. Homo amphibolos / человек двусмысленный: Археология сознания. Самара, Издательский дом «Бахрах-М», 2005, 344 с. Объявленный тираж — 3000 экз.
Я наткнулся на книгу совсем недавно и совершенно случайно. Интернет-магазин «Библион» с 2009 по 2014 год получил всего шесть (!) заказов на эту книгу. Я и был шестым.
Читаем дальше...Collapse )

Роковая ошибка сравнительных исследований поведения человека и животных
olegwhite
● Обычный порядок любых экспериментов, результаты которых ложатся в основу выводов сравнительной психологии, такой: человек (Ч) и животное (Ж) поставлены в схожие условия, при которых каждому необходимо решить одну и ту же задачу.
● Посмотрим на ситуацию чуть иначе. Ч и Ж получают одну и ту же инструкцию. От кого? — От другого… Ч! Иначе говоря, другой представитель  Ж не может принять участия в проверке правильности эксперимента. Уже смешно...
Что делают с полученной инструкцией особи (Ч и Ж), являющиеся объектами эксперимента? Подчиняются или посылают экспериментатора подальше? Уже интересно, не правда ли? Допустим, подчинились. Одинаковая ли мотивация? Очевидно, нет! У Ч есть выбор: он может отказаться от участия в эксперименте. Если согласился на участие, значит (за редкими исключениями) согласился подчиняться инструкции. У Ж выбора нет.
● Что заставляет Ж следовать инструкции, т.е. подчинится Ч-экспериментатору? Обычно дело сводят к подкреплению, однако смысл понятия «подкрепление» в ходе развития биологических наук от условных рефлексов (по Ивану Петровичу Павлову) к научению (по Берресу Фредерику Скиннеру) сильно изменился. Павлов считал условный рефлекс так сказать «временным заменителем рефлекса безусловного», а активизацию безусловного рефлекса условным стимулом — подкреплением, тогда как американские бихевиористы (во главе со Скиннером) сводили образование условного рефлекса к феномену «подкрепления» вне обязательной связи с рефлексом безусловным.
● Отмечу, что такое решительное расширение понятия подкрепление (все, что может понравится экспериментируемому, то и будем считать подкреплением) размывает роковым образом важнейшие критерии, позволяющие увидеть отличия психического управления поведением от биологического.
● Отношения у объекта эксперимента с субъектом-экспериментатором в случаях Ж и Ч разные: обезьяна (собака, крыса, чайка и т.п.) связаны с субъектом-экспериментатором так же, как с последним связан, скажем, упавший на землю метеорит; человек же как объект исследования связан с человеком как субъектом исследования совершенно иначе. Тут даже принцип дополнительности из квантовой механики не поможет: слишком прост.
● Практика научного исследования в некоторых аспектах схожа с практикой криминального расследования. В следственной практике анализ вещественных улик не предполагает учета проблемы сотрудничества улики со следствием. Нелепость какая-то, даже говорить неловко.Точно так же не возникает такой проблемы и в экспериментах с животными (в последние десятилетия защитники Ж пытаются восполнить этот пробел). Напротив, анализ поведения подозреваемого в рамках криминального расследования открыто требует учета названной проблемы: Ч (в отличие от Ж) может пойти на сотрудничество со следствием (присоединиться к научному любопытству ученого-экспериментатора), а может и не пойти (не присоединиться).
● Напрашивается вывод: анализ экспериментов по сравнительной психологии, не учитывающий различий в мотивации самого участия в эксперименте, равносилен попытке решить проблему: чем отличается поведение Ч от поведения Ж, если для простоты мы примем за аксиому то, что в одной из важнейших сфер поведения таких различий нет. В этом случае мы, фактически, получаем сравнительный анализ поведения разных представителей вида Ч, которому (различию) придается видимость сравнительного анализа поведения разных биологических видов — Ч и Ж.
● Будете смеяться: иногда даже в подобных сравнительных исследованиях можно получить ценнейшие результаты!

Эволюционная лингвистка и психоанализ: исторический комментарий
olegwhite

Продолжение. Начало см. здесь

Случайно в ТВ передаче о русских историках XVIII века услышал название книги, написанной как будто по прямому указанию Петра I русским дипломатом и историком П.П. Шафировым. Полное название его книги тут же напомнило мне трансформацию порядка слов в развитии человеческого языка, описанную в посте «Эволюционная лингвистика и психоанализ»: переход от архаичного порядка ‘Subject –> Object –> Verb’ (SOV: субъект-объект-действие) к современному порядку ‘Subject –> Verb –> Object’ (SVO: субъект-действие-объект).
  Обнаруженный пример тем более интересен, что он принадлежит к архаичной ступени развития одного и того же языка, причем, языка русского, родного для меня и моих читателей. Более того, вспоминая популярное (на всем протяжении моей жизни) искажение современного русского языка, придающее ему пародийно-архаичный вид, я, кажется, прихожу к выводу, что такая пародийная архаизация не так уж часто включает замену порядка SVO на порядок SOV. Причина, вероятно, в том, порядок SOV с глаголом в конце стал слишком сложен для восприятия носителем русского языка уже к концу XIX века.

  Итак, как же озаглавил свой историко-дипломатический труд Шафиров? Ниже я приведу заглавие с разбивкой на абзацы, делающей более наглядным место глагола (сказуемого) в порядке слов:

    «Рассуждение, какие законные причины его царское величество Петр первый царь и повелитель всероссийский и протчая, и протчая, и протчая: к начатию войны против Короля Карола 12, Шведского 1700 году имел,
    и кто из сих обоих потентатов в время сеи пребывающей войны более умеренности и склонности к примирению показывал,
    и кто в продолжение оной с толь великим разлитием крови християнской, и разорением многих земель виновен;
    и с которой воюющей страны та воина по правилам христианских и политичных народов более ведена.
    Все беспристрастия фундаментально из древних и новых актов и трактатов, також и из записок о воинских операциях описано, с надлежащей умеренностию и истинной.
    Так что в потребном случае может все, а именно: Первое оригинальными древними, меж коронами Российской и Шведской постановленными трактатами, грамотами и канцелярскими протоколами, також многое и без пристрастными Гисториями со стороны российской доказано, и любопытным представлено быть;
    с соизволения Его Царского Величества всероссийского собрано и на свет издано в царствующем Санкпитербурхе, Лета Господня 1716, а напечатано 1717».

  Кажется, всего сто лет понадобилось русскому языку для перехода от SOV к SVO! Еще в середине XVII века SOV был нормой для литературного русского языка. К середине XVIII так уже никто не писал (очевидно, не без помощи Пушкина), тогда как архаизмы столетней давности публично пародировались («Гисторические материалы моего деда») под псевдонимом Козьма Прутков…


Психическое развитие в картинках (VI)
olegwhite
Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.

  ʘ Девочка четырех лет оказалась в гостях у бабушки. Такое событие иногда в ее жизни случается, но не очень часто. В родительской семье ситуация тоже не простая. Мама около года находится за границей. Девочка живет с папой и посещает детский сад. Бабушка искренне рада внучке и, очевидно, в расчете на взаимность, спрашивает: «тебе где больше нравится — здесь или в детском саду?» С ответной искренностью девочка отвечает: «конечно, в детском саду!» Слова девочки пробуждают в бабушке непереносимую детскую обиду: «так тебе у меня не нравится?! Вот и убирайся в свой детский сад!» Вся в слезах девочка убегает на кухню. Минут через пять на кухню заходит женщина — невольная свидетельница происходящего. Девочка рыдает и сквозь слезы говорит, заметив вошедшую: «Я совсем не люблю детский сад, правда! А бабушка говорит, чтобы я шла в детский сад. А я не хочу туда идти» (Случайный свидетель, устное сообщение).

Это крайне редкий и, вместе с тем, необыкновенно яркий пример того, как ребенок строит собственное ложное Я. Вероятно, описанный эпизод не является первым вкладом ребенка в создание своего ложного Я. Скорее, думаю, здесь представлены завершающие этапы строительства фундамента — «нулевого цикла». См. также статью Винникотта (1960): «Искажение эго в терминах истинного и ложного я»

Хочу выразить искреннюю благодарность свидетелю описанного происшествия за его рассказ.
 

Эволюционная лингвистка и психоанализ
olegwhite
    Некоторые специалисты по эволюционной лингвистике утверждают, что в процессе смены древних языков языками современными происходила более или менее выраженная трансформация порядка слов. Сильно упрощая, эту трансформацию можно передать следующим образом: переход от архаичного порядка ‘Subject –> Object –> Verb’ (SOV: субъект-объект-действие) к современному порядку ‘Subject –> Verb –> Object’ (SVO: субъект-действие-объект).
    Для коротких предложений этот переход выглядит так: если древние говорили ‘ты варенье без спросу съел’ (вариант: ‘ты без спросу варенье съел’), то наши современники предпочитают ‘ты съел без спросу варенье’ (вариант: ‘ты съел варенье без спросу). Вышеназванные специалисты по эволюционной лингвистике считают этот переход (перемещение глагола/сказуемого вперед, к началу предложения) очень важным эволюционным достижением, хотя такая оценка не выглядит слишком убедительной на примере коротких предложений. Но если показать SOV на примере длинного предложения, ценность перехода к SVO становится очевидной.
    Оговорюсь. Разумеется, нет даже самых современных, использующих SVO, языков в самых развитых странах мира, не сохранивших традиции более или менее широко использовать при случае SOV. Наиболее сильно SOV (глагол/сказуемое в конце предложения) представлен в современных японском, турецком (соответственно, татарском) и ряде других языков.
    Но для европейского, шире — североатлантического, уха (и глаза) самым ярким примером архаизмов SOV остается немецкий язык. Марк Твен, воспитанный на английском SVO, постарался. Ему и спасибо!
Читаем дальше...Collapse )

Дополнение см. здесь

Психическое развитие в картинках 5
olegwhite
Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь и здесь.

Шесть примеров поведения матери, держащей ребенка на руках (Малер, Психологическое рождение человеческого младенца)

ʘ Одна мать, например, с гордостью вскармливала грудью своих детей, но лишь потому, что это было удобно (ей не приходилось стерилизовать бутылочки); и это позволяло ей оставаться довольной собой и удовлетворенной. Во время кормления грудью она клала ребенка на колени так, чтобы грудь доставала до его рта. Она не держала его на руках и не укачивала, потому что хотела, чтобы ее руки оставались свободными, и она могла заниматься, чем ей захочется, вне зависимости от процесса кормления. Этот ребенок долго не улыбался. Когда же он начал улыбаться, это была неспецифическая реакция улыбки на-все-что-угодно. Эта неспецифическая реакция продолжалась на протяжении неопределенного периода и появлялась в ситуациях, когда в сходных обстоятельствах другие дети уже должны были демонстрировать какое-то понимание или, по крайней мере, умеренное любопытство.
Читаем дальше...Collapse )
 

Полвека спустя: палеопсихология Поршнева и современная наука II
olegwhite
Начало см. здесь

II

    Едва ли не самый популярный аргумент, как будто вынуждающий любого адекватного человека признать — одних с мстительным торжеством, других со слезами глубокой печали — фундаментальную ошибку Поршнева, звучит так: Поршнев считал (начало 70-х годов XX века), что человек выделился из животного мира 35-40 тыс. лет назад, тогда как спустя полвека (начало 10-х годов XXI века) твердо установлено, что не просто Homo sapiens, но даже Homo sapiens sapiens появился не позднее, чем 100-200 тыс. лет назад.
    Но не стоит спешить — предаваться торжеству или, напротив, печали.
   Читаем дальше...Collapse )

Полвека спустя: палеопсихология Поршнева и современная наука I
olegwhite
Издательство «Академический проект» взялось за переиздание книги Поршнева «О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)», вышедшей под моей редакцией в издательстве «Алетейя» (СПб) в 2007. Книга должна попасть на прилавки уже в этом году.
К этому новому изданию я, наконец, осуществил (хотя бы отчасти) свою давнюю мечту: сделать обзор соответствия проблематизации & концептуализации задачи, за которую взялся Поршнев в своей книге, наблюдениям и выводам современной науке (или наукам). Форматом реализации моей мечты я выбрал предисловие к книге…

    Более полувека назад (1960) британский The Lancet, один из ведущих медицинских журналов мира, опубликовал описание симптомов необычной болезни, только-только начавшей проявляться в мировом научном сообществе. Проницательные британские клиницисты еще не знали тогда, что описанная ими болезнь к концу XX века примет масштабы пандемии…
    Вот резюме их описания этой опасной болезни:
    «Когда исследователь достигает стадии, на которой он перестает видеть за деревьями лес, он слишком охотно склоняется к разрешению этой трудности путем перехода к изучению отдельных листьев».
    Поршневу повезло: он принадлежит к числу тех немногим, кого не поразил этот вирус. Повезло ли читателю? Положительный ответ уже не столь очевиден…
    Задача настоящего предисловия — привлечь внимание к двум темам:
  I. Палепсихология Поршнева теснейшим образом связана с современной наукой и, в некоторых важных пунктах все еще находится в ее первых рядах.
  II. Звучащие порой утверждения, что многие важные для поршневской концептуализации положения опровергнуты современной наукой, основаны лишь на поверхностном знакомстве с содержанием темы, обозначенной в п. I.

I
    Современный читатель, открывший настоящую книгу и бросивший свой взгляд на первые же строки авторского текста, должен иметь в виду важнейшие аспекты замысла автора, писавшего книгу полвека назад, т.е. для совершенно другого читателя и/или для читателя совершенно другой страны. Эти аспекты нуждаются в «хорошем переводе», иначе исследования Поршнева будут оставаться всего лишь историческим памятником, привлекающим внимание исключительно интеллектуальных туристов, но никак не исследователей.
Читаем дальше...Collapse )

Продолжение см. здесь

Винникотт и Выготский: феномен перехода и процесс интернализации (I)
olegwhite
       I. Дональд Винникотт (Wi) и Лев Выготский (Vy)

Казалось бы, какая между ними связь?

Они родились в разных городах и странах (Плимут и Орша), но в один год (1896) и даже в один день (с разницей в 8 месяцев): 17.04 (Wi) и 17.11 (Vy).

Они почти одновременно начали изучать медицину: Wi (1914) в Колледже Иисуса в Кембридже; учебу прервала мировая война, медицинское образование он возобновил в 1918 году в Лондоне; Vy (1913) в Московском университете; вскоре перевелся на юридический факультет, но возобновил медицинское образование много позже — в 1931 году в Харькове.

В начале 20-х оба заинтересовались психоанализом и вскоре стали членами, соответственно, Британского (1927) и Русского (1925) психоаналитических обществ.

И тот, и другой стремились уклониться от «слепого подчинения» Зигмунду Фрейду. Wi нашел противовес в теории Мелани Кляйн, а потому в дальнейшем открыто демонстрировал проблемы своей сепарации от «учения Кляйн»; Vy искал аналогичной опоры в теории Ивана Павлова, но дальнейшая сепарация от «учения Павлова» в России тех лет была крайне рискованна, а потому ее примеры можно обнаружить лишь в его рукописях, опубликованных в последние годы…

Wi и Vy никогда не встречались и, очевидно, даже не знали о существовании друг друга. Но их исследования и гениальные прозрения двигались навстречу.

Пусть судьбе было угодно не допустить личного знакомства Wi и Vy. Но нет таких сил, которые смогли бы помешать встрече их идей. И эта встреча, как я постараюсь показать ниже, окажется плодотворной.

Читаем дальше...Collapse )