?

Log in

No account? Create an account

Олег Вите - психоанализ

Previous Entry Share Flag Next Entry
Эволюционная лингвистка и психоанализ
olegwhite
    Некоторые специалисты по эволюционной лингвистике утверждают, что в процессе смены древних языков языками современными происходила более или менее выраженная трансформация порядка слов. Сильно упрощая, эту трансформацию можно передать следующим образом: переход от архаичного порядка ‘Subject –> Object –> Verb’ (SOV: субъект-объект-действие) к современному порядку ‘Subject –> Verb –> Object’ (SVO: субъект-действие-объект).
    Для коротких предложений этот переход выглядит так: если древние говорили ‘ты варенье без спросу съел’ (вариант: ‘ты без спросу варенье съел’), то наши современники предпочитают ‘ты съел без спросу варенье’ (вариант: ‘ты съел варенье без спросу). Вышеназванные специалисты по эволюционной лингвистике считают этот переход (перемещение глагола/сказуемого вперед, к началу предложения) очень важным эволюционным достижением, хотя такая оценка не выглядит слишком убедительной на примере коротких предложений. Но если показать SOV на примере длинного предложения, ценность перехода к SVO становится очевидной.
    Оговорюсь. Разумеется, нет даже самых современных, использующих SVO, языков в самых развитых странах мира, не сохранивших традиции более или менее широко использовать при случае SOV. Наиболее сильно SOV (глагол/сказуемое в конце предложения) представлен в современных японском, турецком (соответственно, татарском) и ряде других языков.
    Но для европейского, шире — североатлантического, уха (и глаза) самым ярким примером архаизмов SOV остается немецкий язык. Марк Твен, воспитанный на английском SVO, постарался. Ему и спасибо!
Приведу цитату из статьи (2008) современного эволюционного лингвиста Бернара Бичакджана:

    «Со свойственным ему юмором, а равно и с завидной наблюдательностью, Марк Твен определил проблему, которую создает порядок слов[…] при понимании немецкого предложения. Он приводит следующий пример, который, быть может, несколько перегружен, но ни в коем случае не может считаться нетипичным:
    Wenn er aber auf der Straße der in Sammt und Seide gehüllten jetzt sehr ungenirt nach der neusten Mode gekleideten Regierungsräthin begegnet...
    “Когда же он на улице (в-шелку-и-бархате-щеголяющую-и-крикливо-по-последней-моде-разодетую) государственную советницу встретил”»

    Бичакджан продолжает: такие лингвистические структуры «перегружают рабочую память говорящего, который должен вызвать в памяти глагол, но держать его в резерве до тех пор, пока не будут построены и произнесены все его зависимые и зависимые этих зависимых.[…] Но еще более трудна задача слушающего, поскольку он не знает, какой глагол держит в уме говорящий, и ему приходится держать в памяти каждую деталь, чтобы суметь интерпретировать все, когда глагол будет произнесен»

    Теперь пора от абстрактных высот эволюционной лингвистики повернуться к психоанализу, к его конкретной повседневной практике.
    Нередко приходится встречаться с людьми, которые ощущают себя не вправе выразить недовольство кем-либо, сказать «нет» другому человеку или попросить его о чем-то. Обычно подобное «поражение в правах» касается только близких и на посторонних не распространяется.
    Этот синдром хорошо известен практикующим психологам вообще и психоаналитикам, в частности. Однако важная «лингвистическая» составляющая указанного синдрома до сих пор, по-видимому, остается незамеченной: в устной речи таких людей можно наблюдать повышенную долю сложных, порой, запутанных предложений, построенных по модели SOV и напоминающих приведенную выше цитату из Твена.
    Другими словами, описанный «синдром поражения в правах» в большинстве случаев сопровождается регрессией к более архаичному порядку слов устной речи.
    Подобная архаизация устной речи особенно заметна во время психоаналитической сессии, в момент, когда пациент облекает свои мысли в слова, т.е. в момент построения фразы.
    В своем практическом опыте я сталкивался с такой архаизацией множество раз. Происходит это так:
  1. Пациент хочет вербализовать пришедшую в голову мысль. Например, сказать о конфликте с коллегой по работе и своем недовольстве последним.
  2. Пациент называет субъекта действия, например, говорит «он…», — как и в примере Твена. На подходе, в очереди на вербализацию глагол, действие, например, «он забыл…» (про обещание, данное мне); в примере Твена — «встретил».
  3. Однако вместо произнесения глагола возникает пауза: некий внутренний голос напоминает пациенту о его «поражении в правах», о чем он «чуть не забыл». Это интернализованное напоминание блокирует моторный механизм произнесения намеченного слова.
  4. Пациент берется за срочное исправление намеченного плана вербализации, — чуть было не приведшего к роковой ошибке…
  5. Реализация исправленного плана сводится к тому, что между субъектом «он» и названием действия «забыл…» вставляется длинный текст, напоминающий Твена: в-шелку-и-бархате-щеголяющую-и-крикливо-по-последней-моде-разодетую. Вставленный текст должен как-то примирить желание выразить злость, обиду и т.п. с реальностью «поражения в правах». Текст обычно включает перечисление «объективных причин», оправдывающих внутренний разлад между желаниями и реальностью. В зависимости от психических особенностей пациента и состояния здесь-и-теперь, текст будет либо оправдывать пациента (субъект), «позволившего себе…», либо коллегу пациента по работе (объект), который, разумеется, имел право забыть и т.п.
    Удивительное дело, но в описанной ситуации термины субъект и объект в одинаковой мере уместны и для лингвиста, и для психоаналитика…

    По своему опыту могу сказать, что в зависимости от своего собственного состояния, я реагирую на такие маневры либо доброжелательной улыбкой и терпением, либо старательно скрываемым раздражением героя Твена: «читатель (или слушатель) вынужден “добираться как знает в потемках до отдаленного глагола” и может выяснить, “о чем, собственно, речь”, только по достижении последней синтаксической единицы».

Дополнение см. здесь


  • 1
Спасибо, очень познавательно!
Я всегда это подозревала (глагол ставлю в начало предложения:)), особенно, как человек, учивший немецкий!
Дико раздражает ждать конца предложения, чтобы наконец понять об чем речь :)
И наконец-то я поняла, отчего при прочтении наших классиков у меня тоже бывает фоном некоторое угнетение...

а кто такие "Некоторые специалисты по эволюционной лингвистике " и где именно они сие утверждают? очень интересно почитать первоисточник

Бичакджан Бернар. Эволюция языка: демоны, опасности и тщательная оценка // Разумное поведение и язык. Выпуск 1. Коммуникативные системы и язык человека. Проблема происхождения языка. М., 2008.
В сети можно найти текст

Глаголом жечь... ) интересно, спасибо

Древние высеченные на камне законы строятся по схеме SVO, но при этом сам субъект перегружен таким длинным перечислением регалий и подвигов (оправдывающих его право "повелевать"), что, по-видимому, можно констатировать "поражение в правах" на общение как внутренне присущее архаичному человеку. Учитывая, что в общении резко превалировала суггестивная функция, с т.зр. социального организма в целом такое положение оправдано.

Edited at 2014-03-10 06:30 am (UTC)

У меня схожие мысли возникли: может потому и начиналась речь с SVO, что была жесточайшая необходимость в обосновании своего права говорить...
Про связь права говорить с развитием речи я уже месяцев 5 собираюсь написать: зачем дети становятся почемучками

Никак не почувствуете права об этом говорить? :)

Edited at 2014-03-10 05:44 pm (UTC)

Если честно, хочу пролистать несколько бим новых западных обзоров / учебников, затрагивающих тему почемучек

Для меня эта тема перекликается с феноменом инициации: ведь только прошедший ее обретал право голоса в племени.

Может быть... Только тот, кто заслужил замену реального убийства на убийство символическое обретает право говорить.
Остальные: "товарищ капитан, разрешите обратиться"

Интересный для меня диалог, спасибо. Хочется подумать про "замену реального убийства на убийство символическое".

Это - Поршнев. Расскажите потом, чего надумали

Знаете, мне интересно с вами говорить, но иногда вы так строите фразы, что я начинаю злиться и избегать разговора. Например, сейчас вы не сказали "пожалуйста", ваша фраза прозвучала, скорее, как требование или приказ, и я сразу подумала, что нет, не расскажу :)
Я чувствительна к этому. Не хотелось бы, чтоб это помешало нашему общению.

Виноват, исправляю ошибку. Было: "Расскажите потом, чего надумали". Следует читать: "Расскажите потом, чего надумали?"

:)
Если до чего-то интересного додумаюсь, расскажу.

Пока читала, параллельной мыслью уходила в примеры детской речи и родительско-детского общения.
Надо будет понаблюдать. Спасибо за идею.

В японской культуре общения (предложения японского языка строятся по схеме SOV), есть интересные психологические особенности. В частности, считается невежливым задавать прямые вопросы. Например, вместо "Идет ли этот автобус в город?" следует говорить: "Наверное этот автобус идет в город..." (Точнее: "Этот автобус в город идет наверное...") и т.п. Если вы смотрели фильм "Сумеречный самурай", то могли обратить внимание на эпизод, когда старшая сестра приходит в ярость только из-за того, что ей задают какой-то вопрос.
Считается, также, что японцам психологически трудно сказать "нет". Интересен также письменный этикет. Даже в деловых письмах не принято сразу переходить к делу, сначала надо написать пару предложений о погоде, ранней весне и т.п.

Между прочим, насколько я знаю, китайский язык древнее японского (японский язык использует китайскую письменность), но порядок слов китайского - SVO. Это наводит на мысль, что причина не в древности, а в культуре или генетической предрасположенности.

Еще одно замечание. Нмв важны не "object" и "verb", а "объект" и "характеристика". Нежелание характеризовать объект и приводит к большому словесному интервалу между ними. Глагол несет предикативную функцию, поэтому он и попадает в конец предложения SVO.

Также интересно, можно ли расширить проблему, перенеся ее с одного предложения на большое повествование. Например, когда что-то доказывают, обычно пишут длинный текст в конце которого делается *вывод*. Почему-то многие избегают следующего построения текста: "Сейчас я докажу вам *вывод* ... длинное доказательство ... *вывод*".
И, кажется мне, Поршнев тоже любил темнить с выводами :)
Может быть SOV удобнее тем что такую конструкцию сложнее опровергать. Поневоле приходиться слушать всё до конца, прежде чем начать возражать. Тоже манипуляция своего рода. Из-за этого она и раздражает.

То, что японский язык использует китайскую письменность, не может служить аргументом в пользу большей "древности" китайского языка, скорее наоборот: японский язык "древнее", потому что не имеет "своей" письменности. И в целом островные культуры более склонны сохранять в себе архаику.

Не берусь с этим спорить, т.к. в данном случае сам не очень хорошо понимаю, что значит "язык одной культуры древнее языка другой культуры". Вряд ли в то время, когда одни лишь начинали говорить другие уже выражались сложноподчиненными предложениями.

Возвращаясь к основной теме, я не вижу свидетельств того, что особенности языка какой-то нации дает преимущества в ее развитии (я имею в виду, в частности, греческий, еврейский, латинский, английский, немецкий, руский, японский, китайский, корейский, санскрит и др.).

С другой стороны, если посмотреть на структуру предложений языка, то языки, соблюдающие последовательность "тема-рема" или SOV должны обладать большей "внушабельностью" или способностью влиять на оппонента, чем те языки, в которых тема стоит не первой а рема не последней, в частности SVO. ИМХО это можно объяснить тем, что пока один излагает тему (т.е. то, что известно собеседнику), а другой моделирует ее в свое голове, заключительный переход к реме (или вопросу или команде) воспринимается автоматически как "своя" мысль. Начало же предложения с ремы (вопроса, команды) приводит к внутреннему психологическому сопротивлению собеседника. Наверное все знают, что учебники по риторике советуют начинать изложение с того, с чем собеседник готов согласиться. Но и с этой точки зрения, если язык более "гипнотичен" (или более выразителен, SOV?), то вряд ли это означает, что такой язык более современен.

У меня возникали схожие размышления о большей "внушабельностьи" SOV и уход от такой структуры как защита (контрсуггестия). Тогда я отложил дальнейшие размышления на будещее...
Если принять названную гипотезу, то следует предположить, что в тех обществах, где нашлись (в конкретных исторических условиях) другие эффективные формы контрсуггестии, не было нужды менять шило на мыло - SOV на SVO

По моему дилетантскому мнению, если вести исследования в этом направлении, то надо сравнивать не различные языки, а стили общения разных социальных групп носителей одного языка, в первую очередь, словесные формы обращения угнетающих к угнетаемым, в т.ч. язык законов, способы выражения повелительного наклонения и т.п. А может, и формы обращения родителей к детям :) что, кстати, зависит от культуры (традиций), социального положения и воспитания. Ну и смотреть, как все это менялось на протяжении исторического времени.

Да-да-да...
Кстати, слышал я, что изучение иностранных языков (второго, третьего...) начинается именно с изучения повелительного наклонения. Как будто всех языков без тсключения

Хорошо. Вернемся еще раз к основной теме, к описанному Вами примеру из практики.

Иногда в сети по тем или иным причинам я предлагаю провести следующий опыт:

Вы находитесь дома, все спокойно, вы лишь иногда перебрасываетесь репликами с домочадцами. Эксперимент заключается в том, чтобы не отвечать на вопросы домочадцев автоматически. Сначала сделайте паузу, *прокрутите свой ответ в голове*, как бы услышав его и представив как он звучит, а *потом уже произнесите ответ*.

Если проделать это упражнение несколько раз, то можно заметить много интересного. Например, что вы иногда представляете себе один ответ, а произносите немного другой. То есть оказывается, (1) что когда вы уже совсем готовы ответить, никакого текста в голове нет - мозг оперирует чем-то другим, что ошибочно воспринимается как слова и текст.

И еще выяснится (2) что различные категории процессов протекают на скоростях, отличающихся на порядок. Важно понимать, какие процессы протекают на порядок быстрее, а какие на порядок медленнее.

=============

Вы пишите:

> 1. Пациент хочет вербализовать пришедшую в голову мысль.

Это "хочет" того же рода, что и "хочет чихнуть". Это не пространная мысль: "а скажу-ка я то-то и то-то". Процесс вербализации спонтанен и неделим (как чих))). А результат вербализации уже в виде SOV или SVO.

> 2. ... На подходе, в очереди на вербализацию глагол ...

Никакой очереди на вербализацию, я считаю, нет, т.к. процесс вербализации неделим.

> ... Возникает пауза ...

Пауза возникает потому, что пациент пытается проконтролировать словообразование, но понимает, что не может этого сделать (для этого его внимание д.б. раздвоено) и он впадает в ступор. Причиной контроля может быть какое-нибудь табуированное слово.

> 4. Пациент берется за срочное исправление намеченного плана вербализации...

Плана вербализации нет, вербализация - автоматический процесс.

> ... вставляется длинный текст ...

Пациент пытается проверить себя - способен ли он контролировать, что говорит. Оказывается - не способен. Или он просто пытается заполнить паузу.

=============

Это моя теория :) Вам, конечно видней, т.к. Вы много раз имели с этим дело на практике. Я хотел сказать, что возникновение фраз в виде SOV или SVO не контролируется на сознательном (и бессознательном) уровне.

Продолжаю грузить...

В посте автора был использован термин "поражение в правах". Я впервые встречаю этот термин в таком контексте, но его смысл напоминает "отсутствие ассертивности" по Мануэлю Смиту. (Имхо, исследования ассертивности - хорошее поле для поиска параллелей с идеями Поршнева). У М.Смита приводится множество диалогов, связанных с наличием/отсутствием ассертивности. К сожалению не читал его работы в оригинале на английском, но возникает следующее подозрение...

Ассертивность связана со смелостью взятия на себя ответственности или смелостью открытого возложения ответственности на кого-то. (И то и другое имеет отношению к возможному обвинению в последствиях действий, т.е. к чувству вины). Словесное выражение ответственности обычно идет использованием слов "я", "ты", "он", "Вите" и т.д. Нежелание говорить об ответственности, наоборот, должно исключать использованием личных местоимений и т.п. Т.е. неассертивная личность должна чаще использовать безличные предложения, а в английском - страдательный залог. Как раз это и интересно было бы проверить по английским текстам книг М.Смита.

Ассертивные утверждения:
- "Я сломал компьютер"
- "Он сломал компьютер"
- "Компьютер сломал Смирнов"
Неассертивные утверждения:
- "Компьютер сломался"
- "Компьютер сломан"
- "Кто-то сломал компьютер"

Таким образом:
- В ассертивном тексте субъект или ответственный объект должны быть ремой (размещаться в конце предложения или выделяться эмфатически).
- В неассертивном текст должны использоваться безличные предложения в которых объект не является ремой.

На мой взгляд, в контексте обсуждения эти правила более важны, чем правила SOV vs. SVO.

Что Вы об этом думаете?

Хотя, я уверен, если покопаться, то можно найти какую-нибудь американскую работу 1930-х годов типа "Структура речи невротической личности" или "Страдательный залог в речи невротической личности". :)

Во истину: Там, где фантазия прекращает играть в теоретические наброски, заканчивается и научный прогресс. Позже напишу еще что-нибудь во имя прогресса.

Ты, наверное, давно это видел, но мне вот только попалось http://www.socioprognoz.ru/files/File/2013/temkina.pdf

  • 1