Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Роковая ошибка сравнительных исследований поведения человека и животных

● Обычный порядок любых экспериментов, результаты которых ложатся в основу выводов сравнительной психологии, такой: человек (Ч) и животное (Ж) поставлены в схожие условия, при которых каждому необходимо решить одну и ту же задачу.
● Посмотрим на ситуацию чуть иначе. Ч и Ж получают одну и ту же инструкцию. От кого? — От другого… Ч! Иначе говоря, другой представитель  Ж не может принять участия в проверке правильности эксперимента. Уже смешно...
Что делают с полученной инструкцией особи (Ч и Ж), являющиеся объектами эксперимента? Подчиняются или посылают экспериментатора подальше? Уже интересно, не правда ли? Допустим, подчинились. Одинаковая ли мотивация? Очевидно, нет! У Ч есть выбор: он может отказаться от участия в эксперименте. Если согласился на участие, значит (за редкими исключениями) согласился подчиняться инструкции. У Ж выбора нет.
● Что заставляет Ж следовать инструкции, т.е. подчинится Ч-экспериментатору? Обычно дело сводят к подкреплению, однако смысл понятия «подкрепление» в ходе развития биологических наук от условных рефлексов (по Ивану Петровичу Павлову) к научению (по Берресу Фредерику Скиннеру) сильно изменился. Павлов считал условный рефлекс так сказать «временным заменителем рефлекса безусловного», а активизацию безусловного рефлекса условным стимулом — подкреплением, тогда как американские бихевиористы (во главе со Скиннером) сводили образование условного рефлекса к феномену «подкрепления» вне обязательной связи с рефлексом безусловным.
● Отмечу, что такое решительное расширение понятия подкрепление (все, что может понравится экспериментируемому, то и будем считать подкреплением) размывает роковым образом важнейшие критерии, позволяющие увидеть отличия психического управления поведением от биологического.
● Отношения у объекта эксперимента с субъектом-экспериментатором в случаях Ж и Ч разные: обезьяна (собака, крыса, чайка и т.п.) связаны с субъектом-экспериментатором так же, как с последним связан, скажем, упавший на землю метеорит; человек же как объект исследования связан с человеком как субъектом исследования совершенно иначе. Тут даже принцип дополнительности из квантовой механики не поможет: слишком прост.
● Практика научного исследования в некоторых аспектах схожа с практикой криминального расследования. В следственной практике анализ вещественных улик не предполагает учета проблемы сотрудничества улики со следствием. Нелепость какая-то, даже говорить неловко.Точно так же не возникает такой проблемы и в экспериментах с животными (в последние десятилетия защитники Ж пытаются восполнить этот пробел). Напротив, анализ поведения подозреваемого в рамках криминального расследования открыто требует учета названной проблемы: Ч (в отличие от Ж) может пойти на сотрудничество со следствием (присоединиться к научному любопытству ученого-экспериментатора), а может и не пойти (не присоединиться).
● Напрашивается вывод: анализ экспериментов по сравнительной психологии, не учитывающий различий в мотивации самого участия в эксперименте, равносилен попытке решить проблему: чем отличается поведение Ч от поведения Ж, если для простоты мы примем за аксиому то, что в одной из важнейших сфер поведения таких различий нет. В этом случае мы, фактически, получаем сравнительный анализ поведения разных представителей вида Ч, которому (различию) придается видимость сравнительного анализа поведения разных биологических видов — Ч и Ж.
● Будете смеяться: иногда даже в подобных сравнительных исследованиях можно получить ценнейшие результаты!

Полвека спустя: палеопсихология Поршнева и современная наука II

Начало см. здесь

II

    Едва ли не самый популярный аргумент, как будто вынуждающий любого адекватного человека признать — одних с мстительным торжеством, других со слезами глубокой печали — фундаментальную ошибку Поршнева, звучит так: Поршнев считал (начало 70-х годов XX века), что человек выделился из животного мира 35-40 тыс. лет назад, тогда как спустя полвека (начало 10-х годов XXI века) твердо установлено, что не просто Homo sapiens, но даже Homo sapiens sapiens появился не позднее, чем 100-200 тыс. лет назад.
    Но не стоит спешить — предаваться торжеству или, напротив, печали.
   Collapse )

Полвека спустя: палеопсихология Поршнева и современная наука I

Издательство «Академический проект» взялось за переиздание книги Поршнева «О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)», вышедшей под моей редакцией в издательстве «Алетейя» (СПб) в 2007. Книга должна попасть на прилавки уже в этом году.
К этому новому изданию я, наконец, осуществил (хотя бы отчасти) свою давнюю мечту: сделать обзор соответствия проблематизации & концептуализации задачи, за которую взялся Поршнев в своей книге, наблюдениям и выводам современной науке (или наукам). Форматом реализации моей мечты я выбрал предисловие к книге…

    Более полувека назад (1960) британский The Lancet, один из ведущих медицинских журналов мира, опубликовал описание симптомов необычной болезни, только-только начавшей проявляться в мировом научном сообществе. Проницательные британские клиницисты еще не знали тогда, что описанная ими болезнь к концу XX века примет масштабы пандемии…
    Вот резюме их описания этой опасной болезни:
    «Когда исследователь достигает стадии, на которой он перестает видеть за деревьями лес, он слишком охотно склоняется к разрешению этой трудности путем перехода к изучению отдельных листьев».
    Поршневу повезло: он принадлежит к числу тех немногим, кого не поразил этот вирус. Повезло ли читателю? Положительный ответ уже не столь очевиден…
    Задача настоящего предисловия — привлечь внимание к двум темам:
  I. Палепсихология Поршнева теснейшим образом связана с современной наукой и, в некоторых важных пунктах все еще находится в ее первых рядах.
  II. Звучащие порой утверждения, что многие важные для поршневской концептуализации положения опровергнуты современной наукой, основаны лишь на поверхностном знакомстве с содержанием темы, обозначенной в п. I.

I
    Современный читатель, открывший настоящую книгу и бросивший свой взгляд на первые же строки авторского текста, должен иметь в виду важнейшие аспекты замысла автора, писавшего книгу полвека назад, т.е. для совершенно другого читателя и/или для читателя совершенно другой страны. Эти аспекты нуждаются в «хорошем переводе», иначе исследования Поршнева будут оставаться всего лишь историческим памятником, привлекающим внимание исключительно интеллектуальных туристов, но никак не исследователей.
Collapse )

Продолжение см. здесь

Человек и кошка

Полтора года назад я поместил в ЖЖ небольшой пост. И вот теперь я решил его выпустить 2-м исправленным и сильно дополненным изданием. И даже под новым названием: много нового с тех пор узнал и понял…

Леонардо да Винчи и кошка

Предыстория такова. О символическом значении кошки как материнской фигуры я знал давно. Несколько лет назад я догадался о чрезвычайной важности особой материнской функции — успокоение кричащего (плачущего) ребенка, — отличающей вид «человек разумный» от всех прочих видов животных. (Придет время, и я подробно опишу физиологическую природу этих уникальных взаимодействий в диаде мать-дитя.). Не доставало случайной подсказки, чтобы соединить два этих знания…

Однажды летом 2011 года из документального фильма о жизни и творчестве Леонардо да Винчи я впервые узнал о его несостоявшемся замысле написать картину «Мадонна с кошкой» и нескольких сохранившихся ее набросков. И я решил эти наброски посмотреть…

Вот некоторые из этих набросков:

child cat leonardo

Из этих набросков отчетливо видно, что их сюжет нельзя назвать «Мадонна с кошкой». На всех набросках присутствует младенец с кошкой; иногда появляется мадонна. Возможно, ревнует…

Collapse )

Человек как создатель нового: не все так просто...

Размышления над откликами на мой вопрос/просьбу, связанную с утверждением "человек = создатель нового, прежде не существовавшего", привели меня к грустной констатации: так просто не получается.
Давние-давние опыты Ивана Павлова в рамках исследования условных рефлексов, очевидно, стимулировали собаку к "созданию нового", а именно, к соединению света включавшейся лампочки с пищевым рефлексом: ведь по прежнему (до знакомства с Павловым) опыту включенная лампочка точно не соединялась с видом и запахом мяса. Не трудно догадаться, что в естественной среде, схожие временные связи (= условные рефлексы), не имевшие прецедентов в прежнем опыте животного создаются данной особью во множестве в течение всей ее индивидуальной жизни. 
Тут все дело в слове "временные" (связи). "Новый" условный рефлекс действует до тех пор, пока осуществляющийся безусловный рефлекс подтверждает пользу условного. Это принято называть подкреплением. Перестает подтверждать, - временная связь (созданное животным "новое, прежде не существовавшее") угасает: было новое, но исчезло.
У человека, по видимому, возникают похожие связи, но на другой основе, а именно, на основе дипластии (двойного послания), а потому эти связи могут существовать без всякого подтверждения/подкрепления. Они преодолевают "временность" условного рефлекса.
Есть ли в психическом развитии человека стадия, достижение которой можно счесть признаком преодоления временного характера условного рефлекса, признаком новой, не ограниченной по времени связи двух элементов? Судя по исследованиям Маргарет Малер, признанными абсолютным большинством психоаналитиков, есть такая стадия! Да, именно она, стадия достижения константности объекта, т.е. постоянства внутреннего образа объекта (= матери), существование которого уже освобождено от непосредственного взаимодействия реального (внешнего) объекта с реальным ребенком, поддерживающего внутренний образ.
Понимаю, что мой краткий пост является не столько решением проблемы, сколько обозначение конкретной области поиска и обоснования такого решения...
Короче: здесь Родос, здесь предстоит прыгать!

Прошу подсказки!

Уважаемые читатели моих постов и коллеги!
Хочу чуть-чуть разобраться в одной теме.

Встречаю иногда фразы вроде "человек - творец, создатель нового, того, что прежде не существовало".
Слова привлекают, не буду скрывать, но вопросы остаются...
Что, собственно, имеется в виду под "новым, прежде не существовавшим"?
Был бы очень признателен за подсказки текстов, где обсуждаются эти проблемы:
1. Что такое "создание нового, прежде не существовавшего"?
2. Можно ли создание нового (прежде не существовавшего) считать признаком человека, отличившим его от всех прочих животных?

Ищу тексты (статьи, книги), в которых эти темы обсуждаются на достаточно серьезном уровне.
Буду очень признателен за любые подсказки-наводки (включая составление запроса для яндекса)





Существуют ли критерии пригодности для прохождения психотерапии. Поршнев, Бейтсон и другие

На мой сайт одна дама прислала вопрос: "Я прочитала на сайте инструкцию, как выбирать психотерапевта. Там сформулированы критерии, каким должен соответствовать психотерапевт. А пациент? Существуют ли критерии, по которым можно сказать, что для человека психотерапия бесполезна?"

Вначале я ответил так: "В статьях на этом сайте Вы можете прочесть (цикл: иду к психотерапевту…), что для успеха психотерапии нужны две вещи: понимание, что есть проблемы, с которыми самой не справиться, и решимость добиться успеха в совместной работе с психотерапевтом."

Подумав, я решил добавить еще два пункта: "Важно уметь пересказывать услышанное (прочитанное) своими словами - этому учат в школе в 4-5-м классе (когда начинают писать «изложение») - и чуть-чуть чувства юмора. Вот, пожалуй, и все".

На сайте я не стал объяснять, зачем нужны эти два дополнительные пункта. Но для специалистов, которые могут появиться в ЖЖ, особенно, для тех, кто знаком с работами Грегори Бейтсона о шизофрении, я скажу, зачем это нужно.

Оба эти пункта являются более или менее надежными признаками, указывающими на то, что человек способен выдерживать то, что Бейтсон назвал "двойным посланием" (double bind), способен обращаться с таким воздействием,  расшифровывать, перерабатывать такое "послание".

Трудности перевода термина "double bind" почти исчерпывающе описал Александр Эткинд в предисловии  к переводу книги Бейтсона "Экология разума". Поскольку едва ли не главный вклад в мое интеллектуальное воспитание внесло изучение творчества 
советского ученого Бориса Поршнева, одного из самых выдающихся исследователей "человеческой природы", то я, все-таки, предпочитаю на русском языке использовать термин "сдвоенное послание".

Именно об этом феномене Поршнев, "окрестивший" его  "дипластией", писал: "Дипластия — это неврологический, или психический, присущий только человеку феномен отождествления двух элементов, которые одновременно абсолютно исключают друг друга. <...> То, что у животных — катастрофа, здесь, в антропогенезе, используется как фундамент новой системы. Следовательно, то, что у животных физиологи традиционно, хотя и навряд ли верно, рассматривают как патологию высшей нервной деятельности, в генезисе второй сигнальной системы преобразуется в устойчивую норму" (Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). [Издание 2-е, дополненное и исправленное.] СПб, 2007, 453-454).

Не мало исследователей приближались с разных сторон к пониманию феномена дипластии или сдвоенного послания. Почти одновременно (середина 50-х годов прошлого века) изучали разные его аспекты  Поршнев, Бейтсон, Леон Фестингер (Когнитивный диссонанс).

Десятилетием раньше им занимался великий французский психолог Анри Валлон (Les origines de la pensee chez l’enfant. Paris, 1945, t.1-2), использовавший применительно к раннему психическому развитию термин "бинарные операции".

Несколькими годами позже (1962) со своей стороны (теория мышления) к феномену дипластии или сдвоенного послания подошел британский психоаналитик Уилфред Бион, писавший: "ощущение истины переживается, если вид объекта, который ненавидят, может быть соединен с видом того же объекта, когда его любят" (См. перевод: Бион. Теория мышления // Идеи Биона в современной психоаналитической практике. М., 2008, 178-179).

Это все о них, о дипластиях, о сдвоенных посланиях. Любой пересказ своими словами чужого текста, любая шутка - есть всегда "то же, но не то же", или - другими словами - "отождествление двух элементов, которые одновременно абсолютно исключают друг друга".


Человеческая речь в точном смысле слова необходимо включает в себя и конструирование дипластий (сдвоенных посланий) и их расшифровку ("растаскивание дипластий", как назвал такую работу Поршнев). Диалог взрослых, лишенный сдвоенных посланий и их расшифровки, - неполноценный диалог. А ведь психоанализ, психоаналитическая психотерапия опирается именно на диалог двух взрослых людей. Внутренний диалог, который на психоаналитическом жаргоне можно несколько упрощенно назвать диалогом Эго и Супер-Эго не только включает в себя дипластии (сдвоенные послания), но и сам по себе является таковым - для психики, ведущей беседу с самой собой. Такие важные для психоанализа феномены, как интеграция любви и ненависти, как совмещение переживания и наблюдением (наблюдающее Эго, не подавляющее переживания) - все это дипластии.

Уже несколько десятилетий ведутся экспериментальные исследования по обучению животных человеческому языку. Используется множество критериев для различения человеческой речи от сигнализации животных, критериев, подсказанных физиологами,.лингвистами, психологами, философами. Эти критерии становятся все более тонкими и изощренными. Но удивительное дело, за каждым новым критерием следует новый эксперимент, демонстрирующий: нет, и по этому критерию человеческую речь не отличить от сигнализации животных.

Только критерий, вытекающий из исследований Валлона, Бейтсона, Поршнева, Фестингера, Биона, покажет: ни одно животное, кроме человека в своей "сигнализации" не использует сдвоенные послания (дипластии). Только эксперименты, основанные на этом критерии, покажут: ничему даже отдаленно похожему на человеческую речь, использующую дипластии (сдвоенные послания), животных обучить невозможно; для животных дипластия (сдвоенное послание) - это катастрофа, искусственный невроз. Тут-то и пригодятся результаты
 многолетних исследований "искусственных неврозов", проводившихся российскими физиологами школы Ивана Павлова (например, опыт Павлова по сближению эллипса и круга как разных сигналов для собаки).

Бейтсона стоял буквально на пороге великого открытия, но последнего шага не сделал. Он решил, что причиной шизофрении является практика сдвоенных посланий взрослых в адрес ребенка, тогда как такой причиной, точнее, следовало бы назвать лишение взрослым ребенка возможности научиться выдерживать сдвоенные послания, научиться приемам их расшифровки (растаскиванию дипластий), научиться использовать их для более глубокого и реалистичного понимания происходящего в окружающем мире. Хотя Бейтсон и описал определенные способы выхода из-под "смертоносного" воздействия сдвоенных посланий, он не обратился к исследованию того, как происходит освоение таких способов в ходе психического развития.

Леонардо Да Винчи: Мадонна с младенцем или Младенец с мадонной?

О пользе случайных наблюдений...

К моменту моего случайного наблюдения я уже знал о трех вещах: (1) о чрезвычайной важности материнского утешения (успокоения) для развития человеческой психики в онтогенезе; (2) о традиции, в соответствии с которой собака и лошадь считаются символом отцовской фигуры, а кошка - фигуры материнской; наконец, (3) я был знаком с конкретным примером из психотерапии
:  одна пациентка, крайне болезненно переживавшая разрыв с близким ей мужчиной, на вопрос психотерапевта, как ее утешала мама, сказала: «никак, я, скорее, успокаивалась, когда гладила кошку».

И вот однажды, когда я не мог сидеть за компом (а очень надо было!) по причине напряженнейшей и не быстрой зачистки, осуществляемой Д-ром Вебом, я решил посмотреть свой любимый канал "365днейТВ". А там как раз показывали третью часть фильма о Лонардо Да Винчи... Замечательный фильм, всем рекомендую. Впрочем, сам четвертую часть (как и первые две) так и не посмотрел...

Я не большой специалист по творчеству Леонардо. Даже прочитанную когда-то статью Фрейда почти не помню. И вдруг узнаю (прошу прощения у знатоков за серость), что, оказывается, этот великий человек замыслил, но не успел написать картину "Мадонна с кошкой". Впрочем, наброски к картине сохранились. Дай, думая, поищу в яндексе эти наброски.

И нашел-таки!  И здесь начинается самое интересное. Посмотрите: http://www.ory.kiev.ua/iii/3009b.jpg и http://www.allposters.com/IMAGES/ALIPOD/PDP-S-000001-0019.jpg.

Нет тут "Мадонны с кошкой"! Наброски эти правильнее было бы назвать "Мадонна с младенцем, играющим с кошкой" (первый набросок) и "Младенец с кошкой" (второй набросок).  Итак общее в этих набросках - младенец с кошкой. Иногда подходит Мадонна. Типа не любит конкуренции - с кошкой!

Великий американский психоналитик Генри Кристал писал (1988): «Мы только начинаем обращать внимание на те ситуации и сигналы, с помощью которых мать позволяет ребенку успокаивать себя самому, например, с помощью переходного объекта. Некоторые матери, явно ощущая ревность, могут отнимать объект у ребенка. Задаешься вопросом, не представляет ли такое действие разновидность запрета на самоуспокоение».

Итак, можно сделать психоаналитический вывод: нет не только Мадонны с кошкой; нет и Мадонны с младенцем. Но есть Младенец с... кем? Возможны варианты: Младенец с мадонной или Младенец с кошкой.

Остается перечитать старую статью Фрейда о Леонардо. Может там есть ключ к загадке: какую именно женщину имел в виду Леонардо, вознамерившись противопоставить ей (по утешительным и успокоительным умениям) кошку.
      

Происхождение неврозов:биологические предпосылки и ранние этапы психического развития (I)

Отношения с родителями у человека и животных
Великий вопрос о сходстве и различиях между человеком и другими животными все еще остается далеко не решенным. Но это не просто теоретический или даже философский вопрос. Со времен открытия психоанализа Фрейдом психотерапевтическая практика вынуждена сталкиваться с этим вопросом изо дня в день, вынуждена решать его, во многом, самостоятельно, без опоры на признанные результаты развития академической науки. Ведь если Вы обратились к психотерапевту за помощью, он должен Вам помочь независимо от того, разобралась ли наука с отличиями человека от животного или не вполне еще разобралась.
Фрейд писал: человеческий младенец рождается так же, как и все остальные млекопитающие, в то время как особое предрасположение к неврозу является его привилегией перед животными. Откуда взялась такая привилегия?
Часто говорят, что человеческий младенец рождается беспомощным и нуждается в помощи взрослого. Иногда добавляют: так же как и любой детеныш животного, скажем, домашнего — котенок или щенок. С другой стороны, часто говорят о том, что проблема человека в том, что являясь человеком, он в то же время является и животным — таким же, как другие. Значит, все-таки в жизни человека есть что-то, чего лишены остальные животные. Чего же нет у остальных животных?
Прежде всего, человек вынужден жить по правилам. С детства он учиться понимать, «что такое хорошо, и что такое плохо». Кажется, в этом нет ничего отличного от животных: взрослые животные могут ведь наказывать детенышей за какую-нибудь провинность. Однако достаточно двух примеров, чтобы увидеть, что «правила» животных чем-то очень важным отличаются от человеческих правил. В жизни человека важную роль играет противопоставление «прилично — не прилично»; у животных такое противопоставление отсутствует. Вспомним детский стишок: «хорошо быть кошкою, хорошо — собакою, где хочу, пописаю, где хочу, покакаю». Строго говоря, этот стишок не совсем про домашних животных, скорее, про диких. Ведь приучают котенка и щенка к «приличному поведению» вовсе не взрослые кошки и собаки.
Еще один пример. В жизни человека важным мотивом нарушения правил является соблазн запретного плода — сладок ведь! Может ли возникнуть такой мотив у животных? Разумеется, нет. Повод для сомнений как будто дают домашние животные, а потому здесь необходимо пояснение.
При сравнении поведения животных с поведением человека важно понимать ненадежность, рискованность в качестве примера приводить домашних животных: последние специально выведены человеком, причем, выведены для своих человеческих нужд. Дарвиновский естественный отбор тут полностью заблокирован. Особенно наглядно это видно на примере так называемых непродуктивных домашних животных, прежде всего — городских кошек и собак, главная задача которых, как утверждают зоопсихологи, состоит в обслуживании психологических потребностей их хозяев.
Человеческие правила могут быть общечеловеческими («так ведут себя только нелюди», «ты ведешь себя как животное»), но могут быть и локальными, связанными с определенной национальной культурой и даже с традициями конкретной семьи.
Итак, у человека есть особенности поведения, которых нет у животных, потому что они выходят за рамки биологического существования, подчиняется не биологическим, но каким-то иным законам: например, культурные нормы. Некоторые антропологи и психологи относят сюда же речь — непрерывный обмен устными и письменными посланиями, причем этот речевой обмен у человека существует не только с другими людьми, но и самим собой. Все эти отличия, выводящие человеческое поведение за пределы биологии, чрезвычайно важны. Однако проблема еще сложнее и запутаннее: можно ли утверждать, что биологически человек не отличается от других животных? Оказывается, у человека есть биологические особенности, которых нет ни у одного другого вида животных, включая человекообразных обезьян.
Одно из таких отличий обнаруживается в совершенно уникальных отношениях между детенышами животного «человек разумный» и его родителями. Эта уникальность слабо отражена в научных исследованиях, но хорошо знакома всем по повседневному опыту.
...
Читать полностью